Человек – материал для жизни, и есть люди совершенно потрясающей пластичности, из которых лепятся красивые судьбы. Они меняют профессии и преуспевают в каждой. Уезжают и приживаются в новых местах. Строят отношения. Делают то, что по душе.

И есть я.

Иногда я думаю, что всё неправильно и я запорола всё, что можно было запороть в этой жизни. Я жила и всегда считала, что жила плохо (в смысле, была плохим исполнителем жизни) и неумело. Но сейчас я столкнула всё прошлое в пропасть и то, что получается у меня сейчас, ещё хуже по качеству – ещё более кривая халтура, чем была до этого.

Скучаю ли я по сброшенному в пропасть? О, нет. Уж это-то было сделано вовремя и в соответствии с замыслом. Всё было сделано вовремя и в соответствии с замыслом, но всё же я думаю, что я оказалась дрянным материалом и мне не хватает пластичности.

Была некоторая устоявшаяся версия меня, привязанная к определённому укладу. К тому, что литераторы-романтики назвали бы мещанством, а Герман Гессе удачно описал в романе «Степной волк» в пассаже про араукарию на лестничной клетке. Вот по этому укладу, по «араукарии», по своим мыслям и состояниям, отлитым в плотную материю постоянства, я скучаю.

Вещи, незначительные настолько, что казалось, они никогда никуда не денутся, а если и денутся, то я это никак не почувствую. Кто же знал. Сейчас эта тоска ещё не разлилась в полной мере, потому что я ещё не «пришла в сознание» после слома, но потом начнутся фантомные боли, силу которых мне ещё предстоит узнать.

Мой ум ослепляют тысячи мучительных вспышек устремлений, ожиданий, порывов, но потом меня как будто окунают в холодную воду. И я трескаюсь, как застывающая магма.

И я думаю – если меня так легко разрушить, может там никогда и не было ничего ценного, стоящего? Ничего, что могло бы выдержать перепады и перемены?

А раз так, то какая глупость, какая безделица эта тоска по отбракованному голему прошлого. Почему бы не потратить себя на настоящее, пусть оно будет слеплено столь же хуёво? Почему бы не тратить свой материал? Истории всё равно, что было сделано – прозаический черепок от амфоры для масла и кусочек крыла Ники Самофракийской есть одна и та же земная пыль.

Но жизнь больше всего этого. Больше болей, чаяний, радостей, побед и плохо сделанных слепков с матриц судьбы. Шезлонг на вилле у озера Комо и койка в застенках НКВД одинаково незначительны перед потоком жизни. Всё та же, всё та же земная пыль. И жизнь больше этого. Пока мои глаза не закроются и моё сердце не остановится, она будет больше. В этом её сила – и трагедия.

Я – плохой материал и столь же плохой мастер, но приходится тратить эту глину бытия, всё время что-то лепить из неё. И что бы ни слепил – всё будет принято и поглощено жизнью. Но что ж я так тоскую по своим колченогим шедеврам «раннего периода» ?..