Я читаю довольно немного современной литературы и часто остаюсь не в курсе чего-то нашумевшего – кажется, о древних шумерских текстах я знаю даже больше, чем о топ-бестселлерах по версии The Guardian. Но если говорить о драматургии, то среди ныне живущих авторов у меня точно есть один фаворит – это Мартин Макдона, которого я люблю за умение сочетать чернуху с гуманизмом и абсурдистские диалоги с динамичным сюжетом. А также за богоискательство, неизменно ловко спрятанное под богохульством.
Хотя многие знают Макдону прежде всего как кинорежиссёра, его творческий путь начинался с театра. Основной корпус своих пьес он написал в 1994 году, когда куковал в лондонской квартирке на пособии по безработице, "дочитывал" за старшим братом Борхеса и Набокова и смотрел мыльные оперы. В таких условиях было создано семь пьес, из большей части которых сформировалось две трилогии – "Трилогия Линейна" и "Трилогия Аранских островов". Вот о второй, аранской, и пойдёт речь.
Интересна она тем, что в неё входят две пьесы и фильм. Так вышло, что пьесы "Калека с острова Инишмаан" и "Лейтенант с острова Инишмор" были опубликованы и перенесены на сцену – и ставятся во многих мировых театрах по сей день – а вот пьеса "Банши Инишира" никогда не издавалась и не ставилась, поскольку автор счёл её неудачной. И увидела она свет лишь в 2022 году в виде фильма "Банши Инишерина". То есть, кроме сочетания литературы и кино здесь ещё и значительный временной разрыв – почти 20 лет! – между пьесами и сценарием фильма. Но несмотря на это, в трилогии прослеживается определённое смысловое единство и её можно и нужно воспринимать как одно цельное произведение.
Истории цикла объединены, в первую очередь, местом действия. Аран – это группа из трёх небольших островов у западного побережья Ирландии. Площадь самого крупного из них, Инишмаана, составляет всего 30 кв. км, а население – 845 человек, на остальных, соответственно, ещё меньше. Эта несколько удалённая от остальной страны местность, где люди живут очень тесным сообществом, и преобладает гэльский, а не английский язык, являет образ "глубинной" Ирландии. К тому же, в культуре остров практически всегда символизирует изоляцию, и у Макдоны каждый из них представляет собой этакий замкнутый несуразный мирок. Обитают там люди, которые в одной из театральных рецензий названы "updated stage Oirishmen".
Тут надо сделать небольшое пояснение. Stage Irish/Stage Irishman – это такой термин, означающий стереотипного ирландца из художественных произведений. Пошёл он ещё чуть ли не с шекспировских времён и из театральной среды – собственно, потому и stage. А тут рецензент ещё и меняет первую букву на О, подражая характерному ирландскому акценту, для пущего эффекта. То есть, в переводе на нормальный язык это значит, что Макдона предлагает нам современную версию стереотипных сценических ирландцев.
И герои его во многих аспектах действительно реализуют стереотипы – пьют, ругаются, дебоширят и вспыливают по малейшему поводу. Однако у нас есть ещё один стереотипный образ, положительный, а именно – образ легендарной, идеальной Ирландии, незатронутой ни глобальной цивилизацией, ни имперской Британией, населённой свободными и храбрыми людьми. Такой образ был очень ярко визуализирован режиссёром Робертом Флаэрти, классиком документального кино, который снял фильм под названием "Человек из Арана". К нему мы ещё обратимся далее, а пока главное то, что этот человек как раз противоположен пьяному "ойришмену" – это почти хемингуэевский персонаж, который, не сетуя на судьбу, борется со стихией и суровыми условиями и знает, что борьба его продлится до конца его жизни, "until he meets his master, the sea", как говорится в начальных титрах фильма. Столкновение этих двух стереотипных образов и двух Ирландий – основной каркас историй. И хотя на сцене мы чаще всего видим психотравмированных рагулей, "человек из Арана" всегда подразумевается, всегда присутствует где-то в мыслительном поле.
Но если бы всё сводилось только к Ирландии, работы Макдоны не попадали так метко в сердца зрителей по всему миру – да и сам он утверждает, что далёк от национализма (что лично мне импонирует), поэтому соглашусь с литературоведом Верой Шаминой, которая пишет, что "образ ирландской глубинки у МакДоны приобретает расширительный смысл и национальное уступает место общечеловеческому" (Шамина, 295). В общем, проблематику Макдона поднимает универсальную, как и полагается [потенциальному] классику, и всё, что происходит в замкнутом пространстве ирландского архипелага, вполне органично ложится на любую местность и любую эпоху.
Главный герой пьесы "Калека с острова Инишмаан" Билли тяготится жизнью на острове не только из-за врождённой физической немощи, но из-за душевной жажды быть понятым и принятым. Билли – изгой, в селении его считают странным из-за задумчивости и любви к чтению. Как и обитателей остальных островов, героя окружает всепоглощающая бедность. Это бедность материальная – суровая и не благодатная природа, нищета – но также и бедность духовная. Так, главная обсуждаемая новость на острове – это два соседа, которые поссорились из-за того, что гусь одного ущипнул кошку другого.
Театр имени Леси Украинки, Киев. Сценография, на мой взгляд, прямо в точку: голые рейки, тусклые цвета.
Действие пьесы разворачивается в 1934 году – а это время съёмок того самого документального фильма Роберта Флаэрти "Человек из Арана". Мечта Билли – познакомиться с режиссёром и стать героем фильма, а дальше – покорить Голливуд, обрести славу и богатство, а следовательно, наполнить свою жизнь смыслом, вырваться за пределы скудного островного существования, где из еды только горошек, а из разговоров только обсуждения соседских перебранок. Билли уговаривает местного лодочника взять его на соседний остров, где снимается кино, а потом и вовсе уезжает, как думают остальные жители Инишмаана, в Америку. И вот тут начинается романтический конфликт идеала и действительности – оказывается, что калек сниматься не берут (даже на роли калек), Голливуд не благословенное изобильное место и вообще, мир полон иллюзий и фальши. Так, посмотрев "Человека из Арана", обитатели острова критикуют фильм за неправдоподобие – в основном за то, что герой его ловит акул, которые у берегов Ирландии не водятся, способом, который лет сто уже не применяется. Но мы-то знаем, что дело не только в акулах, а в самой подаче реальности, потому что реальность – это Билли, калека, которого хотели утопить собственные родители, деревенский дурачок Бартли, Чума-Хелен, которая сквернословит и дерётся, сплетник Джоннипатинмайк, который пытается споить собственную мать, то есть, все вот эти ойришмены. При этом рефреном в пьесе звучит фраза "Ирландия не такая уж дыра…", которую каждый произносящий её герой продолжает по-своему, что создаёт комический эффект. Версия "Ирландия не такая уж дыра, раз янки приезжают сюда кино снимать" постепенно переходит в версию "Наверное, Ирландия не такая уж дыра, раз акулы сюда плывут".
Некоторые исследователи творчества Макдоны считают, что "Калека с острова Инишмаан" есть не что иное, как пародия на фильм "Человек из Арана". Исследовательница театра Ольга Булгакова также предполагает, что "основная идея пьесы скорее всего состоит в том, чтобы развенчать еще один местный стереотип: это представление о спасительности отъезда в Америку, о "манне небесной", которая якобы ожидает каждого ирландца в этой удивительной стране" (Булгакова, 17).
В пьесе не даётся понять, был ли на самом деле Билли в Америке или на соседнем острове, или это вовсе плод его воображения. Монолог, обращённый к матери, который он произносит якобы в голливудской гостинице, в эпизоде его возвращения домой переигрывается при помощи эффекта остранения (Это такой художественный приём, призванный разрушить автоматизм восприятия и представить иной, непривычный взгляд на вещи. Им часто пользовался в своих пьесах Бертольд Брехт). Так вот, в гостинице Билли выдаёт традиционные страдания эмигранта по родине:
БИЛЛИ: Мама? Боюсь, мне недолго осталось, мама. Кажется, до меня уже доносятся причитания плакальщиц с далекого сурового острова, с моей родины? Родина моя суровая, да, но гордая и щедрая, а я покинул тебя и теперь умираю один в грошовой гостинице. <...> Ирландец! (Пауза.) Просто ирландец. С чистым сердцем, честными помыслами, с гордым духом, не сломленным ни вековым голодом, ни вечным угнетением! Дух не сломлен, нет...
А вот что он говорит вернувшись:
БИЛЛИ: По правде сказать, Бартли, не так уж и сложно было бросить Голливуд. Такие дерьмовые тексты меня заставляли читать. "Неужели я слышу причитания плакальщиц, хотя я так далеко от бесплодного острова, где мой дом?"
То есть, все эти "причитания плакальщиц" и остальная человекоарановщина – это стереотип, бутафория. А Колман Кинг, игравший у Флаэрти, "страшен, как кирпич дерьма печёного", как говорит болтун Джоннипатинмайк, – смешной парень "с усиками" из Германии (да, это тот, на кого ты подумал, читатель), и тот симпатичнее, чем идеализированные ирландцы.
Однако для Билли сняться в кино – это не только возможность вырваться с острова и стать кем-то, но и попытка переиграть своё безрадостное прошлое. То есть, ощутить себя членом нормальной семьи, а не сиротой, каковым он является на самом деле. В фильме Флаэрти показана традиционная семья с любящими родителями и сыном, который помогает им бороться за выживание на суровом острове.
Кадр из фильма Флаэрти
Но, вернувшись после отсутствия, Билли понимает, что его настоящая семья – это обитатели острова, странноватые, но любящие его тётки, сплетник Джоннипатинмайк, который фактически спас его в детстве, Хелен, в которую он влюблён, и легенда о родителях.
В итоге остров Инишмаан не кажется теперь таким уж угнетающим местом – напротив, здесь есть место благородству и великодушию. А примером стойкого и мужественного человека, которого "можно уничтожить, но нельзя победить", неожиданно оказывается сам Билли. В одной из сцен он говорит: "В жизни каждого парня наступает момент, когда он должен взять судьбу в свои руки и попытаться что-то сделать, и даже если он знает, что у него один шанс на миллион, он все же должен его использовать, иначе для чего вообще тогда жить?" – и здесь неважно, является ли решительный шаг поездкой на другой континент или попыткой пригласить знакомую девушку на свидание.
Таким образом, для персонажей пьесы ключ к гармонии лежит не в стремлении к иллюзорному и далёкому идеалу, а в них самих и в том, как они взаимодействуют между собой в крохотном пространстве острова. Фраза "Ирландия не такая уж плохая страна", которую, как бы сомневаясь, постоянно произносят герои – на самом деле о них самих и о том, что в каждом есть проблеск человечности. Хотя финал "Калеки с острова Инишмаан" нельзя назвать счастливым, его часто называют самой доброй пьесой Макдоны.
Иначе обстоит дело со второй пьесой трилогии – "Лейтенант с острова Инишмор", напротив, поражает своей жестокостью. Режиссёры отказывались её ставить, опасаясь, что она дестабилизирует урегулирование очередного обострения конфликта в Северной Ирландии – по случаю которого, она и была написана. Сам Макдона в интервью бесхитростно заявил: "I was trying to write a play that would get me killed". Впрочем, никаких последствий для жизни или карьеры драматурга в итоге не было. Когда "Лейтенант" всё же попал на сцену, театральные критики и литературоведы в один голос заявили, что это едва ли не самая жестокая пьеса в истории театра(!). Театральный критик Мэри Лакхёрст пишет, что она представляет собой "оргию хаотического насилия", в которой все персонажи – "психопаты, неспособные вести политическую дискуссию" (Russell, 9). Тем не менее, эта пьеса смешная ровно в той же степени, в которой и жестокая.
Главный герой, террорист Падрайк, самовольно присвоивший себе звание "лейтенанта" – садист и фанатик, которого выгнали из Ирландской Республиканской Армии (IRA) за то, что он был "слишком кровожаден". Падрайк состоит в Ирландской национальной освободительной армии (INLA), отколовшейся от IRA группировке, которая фактически занимается тем же самым. То есть, вылететь из IRA за жестокость – уже звучит абсурдно. В общем-то, вся пьеса и построена на доведённом до абсурда переплетении насилия и смеха: над сценой перекрашивания рыжего кота, чтобы выдать его за чёрного, или диалогами террористов о Марксе невозможно не засмеяться в голос, сцены убийств настолько кровавы, что содрогаешься от одного текста, даже без попыток представить, как это могло бы выглядеть в реальности.
Эйдан Тёрнер в роли Падрайка
Итак, Бешеный Падрайк где-то в Северной Ирландии убивает и пытает своих жертв во имя будущей свободной, идеальной Ирландии, где бы "дети носились и мирно играли во всё, что им вздумается". Ради этой высокой цели, он, например, готов вырывать ногти у торговца марихуаной – за этим занятием его мы его в первый раз и встречаем. Однако в мире есть единственное существо, к которому он относится с нежностью – его кот, Малыш Томас, за которым присматривает его отец, Донни. Стоит ему узнать, что кот "приболел", он сразу же расстраивается до слёз(!) и начинает маниакально выяснять подробности:
Падрайк: Ты что звонишь мне просто так, пап?(Пауза. Лицо Падрайка внезапно мрачнеет, глаза наполняются слезами).Ох. Что с Малышом Томасом? (Пауза) Плохо? Насколько плохо? Ты носил его к врачу? (Пауза) Как давно он отказывается от пищи, и почему ты мне не сообщил об этом раньше? (Пауза) Ему все-таки не совсем плохо? Так ему все-таки плохо или ему не совсем плохо? Так все-таки как – так или сяк? Папа, все-таки есть большая разница между просто плохо и не совсем плохо. Ему не может быть одновременно и плохо, и не совсем плохо, черт тебя подери. (Рыдает) И ты бы мне не звонил, если бы ему было не совсем плохо, вот что. Что вы натворили с моим Малышом Томасом, сраное вы мудачье? Ну-ка, дай ему трубку. Он спит? Накройте его одеяльцем и гладьте, гладьте нежнее. Позовите другого доктора и громко не разговаривайте возле него. Завтра утром я приплыву к вам на первом же катере, сукины вы дети. Чтоб вас там всех разорвало!
Вот этот монолог про "одеяльце" озвучивается в момент, когда герой уже собирался было отрезать соски, подвешенной вниз головой жертве. То есть, привязанность к коту у него прямо пропорциональна националистическому фанатизму. Несложно догадаться, что Падрайк немедленно бросает всё и отправляется на родной Инишмор, чтобы увидеть Малыша Томаса лично.
Семантика острова здесь несколько иная, чем в предыдущей пьесе. Если для калеки Билли остров – место гнетущего одиночества, то здесь он представляет собой идиллическое пространство. Красноречивая деталь – это то, что в первой сцене на доме, где живёт отец героя, висит табличка "Home, sweet home". Здесь также присутствует и некоторый диалог с "Человеком из Арана" – один из героев называет Падрайка "Безумец из Арана", и в оригинале получается игра слов: Man of Aran/Madman of Aran (Garcia, 32). То есть, мужественный и покорный силам природы герой Флаэрти превращается в сумасшедшего садиста, а идиллическая, суровая, но милая сердцу родина становится площадкой для бессмысленного кровопролития.
Выясняется, что кота убили трое других террористов, недовольных тем, что Падрайк пытал наркоторговца, снабжавшего их деньгами, чтобы заманить его на остров и убить. Но Падрайк в первую очередь подозревает своего отца и соседского подростка Дейви, которому не повезло обнаружить несчастное животное.
Как не ладили люди с котом
По сути, в пьесе нет протагониста, есть лишь группа враждебно настроенных людей, готовых в любой момент предать и уничтожить друг друга. В общем-то, Мэри Лакхёрст была не так уж и далека от истины со словами про "оргию насилия". Иронично, что в этом мочилове все как-то забывают об идее свободной и счастливой Ирландии, а сплочённости, каковой обычно любят хвалиться борцы за независимость, нет и в помине. Как говорил Портос, "я дерусь, просто потому что дерусь". А диалоги героев сводятся к выяснению отношений, вообще не связанных с будущим Ирландии:
Падрайк: У тебя всегда был зуб на меня, Кристи. Абсолютно беспричинно, кстати.Кристи: Да, конечно, ни малейшей причины. А кто глаз-то мне выбил, не ты ли, сволочь?Падрайк: Слушай, я уже сто раз извинился за этот глаз.Кристи: Ага, ты просто решил поиграть с самострелом в "ночного стрелка". Вспомнить школьные годы.Падрайк: Знаешь что? Тебе всегда был непонятен смысл пословицы "Кто старое помянет, тому глаз вон".
Примечательно, что самый адекватный персонаж, подросток Дейви, выглядит наименее по-ирландски – он не мечтает об освободительных армиях и армиях вообще, поэтому у него длинные волосы и футболка Motorhead. Песней этой же группы, "Ace of Spades", он перебивает свою сестру, патриотку-фанатичку, влюблённую в Падрайка, когда она поёт ирландскую революционную песню. И именно Дейви озвучивает до безобразия простой и очевидный, но самый важный вопрос пьесы: "Ну что же выходит, весь этот террор абсолютно на пустом месте?".
В финале – как и в самом начале пьесы – на сцене снова остаются Донни и Дейви и всё тот же уютный домик Донни. Инишмор снова становится идиллическим местом, а параллелизм первой и последней сцен даёт надежду на то, что всё можно переиграть – и, возможно, наконец усвоить мысль, что любое насилие бессмысленно по своей сути и никогда не работает даже для самых благих целей.
Фильм "Банши Инишерина" объединяет в себе темы и мотивы из двух описанных пьес. Я, наверное, не ошибусь, если назову его своеобразным итогом всей ирландской линии в драматургии Макдоны. Поскольку изначальный текст пьесы "Банши Инишира" так и не был опубликован, невозможно сказать, какие изменения он претерпел на пути превращения в кино. Единственная известная модификация – это название острова. Реальный остров Инишир становится вымышленным Инишерином, собирательным образом Арана.
В интервью Макдона отмечает, что, изменяя название, он хотел создать более мифологическое пространство. Но мифологический контекст здесь и был задан изначально, ведь это единственная пьеса трилогии (и вообще из всех ирландских пьес), где в заглавии фигурирует не человек (как, например, Калека или Лейтенант), а сверхъестественное существо. Банши – это персонажи ирландской мифологии, женщины-призраки, которые кричат и плачут, предвещая смерть (кстати, под "плакальщицами", о которых говорит калека Билли, вполне могут подразумеваться именно банши). Иногда они также ассоциируются с Бадб – богиней войны и вражды.
Банши. Иллюстрация к сборнику "Легенды и традиции южной Ирландии" Т. К. Крокера, 1825 г.
Собственно, в основе сюжета фильма как раз история о вражде, а именно о разрушающихся отношениях двух давних друзей, Падрайка (Колин Фаррелл) и Колма (Брендан Глисон). Более задумчивый и меланхоличный Колм внезапно перестаёт общаться с добрым, но простым Падрайком – потому что его одолевает тоска и фаустианская жажда оставить в мире что-нибудь после себя. Колм хочет посвятить жизнь не пустой болтовне за пивом, а творчеству, а именно написанию музыки. И угрожает, что если Падрайк продолжит с ним заговаривать, то он начнёт отрезать себе по одному пальцу на руке. Обескураженный Падрайк сначала расстраивается, потом начинает злиться на друга и выяснение отношений переходит в череду жестоких поступков – хоть и не таких кровожадных, как в "Лейтенанте", но довольно болезненных.
Время действия фильма приходится гражданскую войну 1922-1923 годов. И конфликт двух героев является очевидной метафорой разлада в стране. Но вражда здесь, также, как и в пьесах, – это естественное состояние мира и проявление её на любых уровнях человеческих отношений никого не смущает. Так, в одном из диалогов сестра Падрайка Шивон спрашивает, есть ли какие-нибудь новости в газетах. "Just a Civil War still" – отвечает он спокойно. В другом эпизоде он слышит взрывы, доносящиеся с материковой части страны и желает удачи – не уточняя, кому именно. То есть, смысл оказывается не в победе какой-либо стороны, а в несении самого вечного бремени борьбы – примерно так, как несёт его Человек из Арана, борясь с океаном и ветром; или калека Билли со своей немощью и островной духовной скудостью; или Бешеный Падрайк со всеми, кого он считает врагом прекрасной Ирландии будущего…
Кроме вражды в мире есть ещё смерть, которая не спускает своего взгляда с человека. В фильме этот образ смерти воплощён в Миссис Маккормик – пожилой женщины, одетой в национальную аранскую одежду, похожую на длинные платья банши.
Жители острова избегают встречи с ней, и в одном из эпизодов она предсказывает смерть местного подростка. Кстати, гибель ребёнка или другого невинного существа, например, животного (тот же Малыш Томас) – также повторяющийся мотив произведений Макдоны, иллюстрирующий состояние расстроенного, дисгармоничного мира.
В эпизоде, где Колм исповедуется у священника, по-беккетовски абсурдный и немного комичный диалог обнаруживает эту дисгармонию – и великую печаль из-за неё. Потому что "маленькие ослики" – это и есть все эти несчастные страдающие существа, и люди в том числе.
Priest: Do you think God gives a damn about miniature donkeys, Colm?Colm: I fear he doesn't. And I fear that's where it's all gone wrong.
Есть здесь и упоминание националистической темы. Местный участковый, или, по-ирландски, гарда, по имени Педар (гусары, молчать!) ностальгирует по временам, когда "мы вместе резали англичан, а не друг друга":
The Free State lads are executin' a couple of the IRA lads. Or is it the other way around? I find it hard to follow these days. Wasn't it so much easier when we was all on the same side, and it was just the English we was killin'? I think it was. I preferred it.
Но в целом вообще неважно, кто кого режет, ведь мы помним о бессмысленности террора, показанной в "Лейтенанте".
В фильме, в отличие от пьес, показано более разнообразное отношение героев к острову. Например, Шивон, умная девушка, любящая читать, чувствует себя на нем одинокой и когда получает работу на материковой части, то с облегчением уезжает (вспомним калеку Билли). А вот Падрайк не тяготится жизнью на острове, для него это утопическое пространство с любимцами-животными, сестрой и походами в паб с другом. И природа, и люди здесь являются органической частью стабильного, по-мифологически зацикленного мира героя, в котором каждый новый день такой же, как и предыдущий. Здесь снова просматривается перекличка с фильмом Флаэрти, и новая грань его интерпретации, уже пропущенная через две пьесы – а может и правда простая и суровая жизнь фермера на маленьком острове, без посягательства на вечность, и является самым верным путём к обретению смысла?..
Впрочем, эта идея быстро развенчивается, когда замкнутый утопический мир Падрайка начинает разрушаться. Одним из ключевых моментов фильма является сцена в пабе, где главные герои, а с ними и все остальные обитатели острова спорят о добре (спойлер: старый добрый уайльдовский спор о балансе красоты и морали). Колм утверждает, что Падрайк добр, но неинтересен, и что выдающихся людей помнят не за доброту, а за их произведения, приводя в пример Моцарта и остающуюся в веках музыку. Но Падрайк утверждает, что и доброта может быть вечной. Его главный аргумент звучит одновременно комично, потому что он неправильно произносит фамилию Бетховена, и убедительно: "I don't give a feck about Mozart. Or Borvoven. Or any of them funny name feckers. I'm Pádraic Súilleabháin. And I'm nice!". Горькая ирония в том, что в своем стремлении доказать, что достаточно быть просто хорошим, чтобы тебя любили, он начинает напоминать Бешеного Падрайка из пьесы о лейтенанте. Впрочем, и фаустиана Колма, ради которой он решает оборвать дружеские связи, тоже не выглядит оправданной. Errare humanum est, а диалог, что важнее – тепло приземлённого общения или высокая звезда искусства – может длиться вечно.
Как и в пьесах, в фильме обозначено четкое время действия. Но хоть мы и видим, что Падрайк переворачивает календарь первого апреля 1923 года, при просмотре не покидает ощущение, что герои существуют где-то вне линейного времени. Они вообще много говорят о времени, прямо или косвенно, и это наталкивает на мысль, что оно является одной из главных тем фильма – а может быть даже и персонажем. Гениальную, на мой взгляд, фразу выдаёт Падрайк, когда подозревает, что Колм чем-то серьёзно болен и потому решил дистанцироваться:
Pádraic: Are you dying?Colm: No, I'm not dying.Pádraic: But then you have loads of time.
Действительно, пока ты жив, ничего не заканчивается. И всегда будет вражда и дружба, странствие и страдание, и внимательный взгляд Смерти, сидящей на сломанном стуле. И несчастные злые человечки будут маяться в мире, полном абсурда и жестокости. Но вместе с тем всегда есть и шанс на примирение и искупление, возможность сделать хотя бы крошечный шаг навстречу лучшему развитию событий. Это и есть магистральная идея "Аранской трилогии". Как утверждает сам Мартин Макдона,
I always take umbrage at reviews of some of my plays where they just see them as nihilistic. I always feel like they miss what could be just two lines of hope in a dark story. I think that’s enough — if you’re paying attention.
Материалы:
1. М.Макдона. Калека с острова Инишмаан (The Cripple of Inishmaan), пер. Ю. Курбаковой, Н. Просунцовой, О.Качковского
2. М. Макдона. Лейтенант с острова Инишмор (The Lieutenant of Inishmore), пер. П. Руднева
3. O'Toole, F. (2006). A Mind in Connemara. The New Yorker. https://www.newyorker.com/magazine/2006/03/06/a-mind-in-connemara
4. Man of Aran by R. Flaherty: https://www.youtube.com/watch?v=Cwmc05qW0xc&ab_channel=CoastMonkey
5. Kohn, E. (2022). ‘The Banshees of Inisherin’ Confronts the One Subject Martin McDonagh Doesn’t Want to Discuss. IndieWire. https://www.indiewire.com/features/general/martin-mcdonagh-interview-the-banshees-of-inisherin-1234774137/
6. Шамина, В. Б. (2013). Образ ирландской глубинки в пьесах Мартина МакДонаха. Филология и культура, №2(32), 292–295.7. Булгакова, О. В. (2012). Развенчание стереотипов в пьесах Мартина МакДонаха. Театр. Живопись. Кино. Музыка, №1, 9–29.
8. Russell, R. (Ред.). (2007). Martin McDonagh. A Casebook. Routledge.
9. Garcia, E. (2011). "Necessary Contempt": an Analysis of Martin McDonagh's Aran Island Trilogy [MA thesis].
10. The Banshees on Inisherin | Half-Hour Broadcast Special | Searchlight Pictures. https://youtu.be/VyJcZ_UHIVI
Да, академично 🙃
ОтветитьУдалить