"Я знаю всё, но только не себя"

 (В дополнение к предыдущему посту)

Мне исполнилось 33 года чуть больше месяца назад, но только сегодня я внезапно и резко осознала, что я совершенно ничего не знаю о себе. Казалось бы, за три десятка лет можно было изучить себя, но оказывается, все мои представления, мои реакции, мои взаимодействия с миром -- это нечто чужое, выведенное под давлением внешних обстоятельств, но не исходящее из моей внутренней сути. Я живу в определённом месте, работаю на определённой работе, общаюсь с определёнными людьми, но что из этого моё, настоящее?..

Я только что смотрела на себя в зеркало в ванной и ощутила, как на меня накатывает это огромное, холодное, разрушительное, как девятый вал осознание -- я вообще не знаю, что я хочу делать дальше. Не знаю, каким должен быть мой идеальный день. Не знаю, хочу ли я замуж. Не знаю, какая одежда мне идёт. Не знаю, продолжать ли мне работать в академической сфере или задуматься о чём-то другом. Ничего не знаю.

Буквально на днях прочитала в посте у одного эзотерика, что потеря смыслов -- это хорошо. Потому что так отпадают иллюзии и остаётся только подлинная суть. Тогда я подумала, что смысл -- это нечто глобальное, вроде как служить родине. Но эти смыслы я утратила давно. А теперь до меня дошло, что это тотальное обнуление касается самых мелочей: что ты хочешь съесть на завтрак? А я не знаю.

Иногда мне кажется, что я всё яснее вижу кристаллическую решётку мира. И всё расплывчатее вижу себя.

Иногда я чувствую себя героем мема "они даже не знают, что..."

Я предугадываю события в жизни своих близких и знакомых до того, как мне о них рассказывают. Мне достаточно лишь незначительного намёка, обрывка информации, чтобы уловить. А иногда даже не нужно и этого. Я знаю, кто поженится и разведётся, кто в каких отношениях, у кого скоро будут дети. Я даже чувствую, кого не станет. Последнее особенно мучительно, потому что когда кто-нибудь серьёзно заболевает, и я понимаю, что этот человек не поправится, предчувствие начинает терзать меня практически постоянно, разрывая сердце.

Но никто никогда не знает, что происходит со мной. Не потому что у меня плохое и недостойное окружение, а потому что я не могу делиться. Как героиня Андерсена, которая плела братьям крапивные рубашки, чтобы их расколдовать: (у)молчание -- часть пути.

Сегодня впервые за очень долгое время рассказывала кое-что о себе человеку, с которым мы были не очень знакомы, и поймала себя на мысли о том, какое же это благословение -- быть искренним. Хоть немного.

Мне кажется, если я однажды встречу человека, которому смогу показать свою жизнь от начала и до конца, со всеми её тёмными сторонами, случится какое-то движение во Вселенной -- что-то схлопнется и откроется другое измерение. Может быть, распадутся чары и останусь только я, в своей подлинной сути.

Тяжело быть одному, я внезапно это осознала в полной мере. Тяжело быть одному.

Брехт – жив?

Некоторое время назад я готовила лекцию о творчестве Бертольта Брехта и нашла украинский перевод его "Легенды о мёртвом солдате", сделанный современным поэтом Сергеем Жаданом. Перевод хороший – он написан живым и звучным языком, ключевые образы сохранены, и в целом смысл стихотворения передан точно. Однако меня даже больше заинтересовал авторский комментарий к украинской версии "Легенды…". Поэт в нём рассуждает о поиске подходящего писательского голоса для нынешних событий и сетует на то, что классики XX века не годятся для их осмысления: "…нам здається, що Ремарк, Селін, Брехт чи Гемінгвей пояснять нам, як ставитись до війни, що триває в нашій країні, як нам про неї говорити. Але, здається мені, що нічого вони не пояснять".

Разбирала недавно всевозможные блокноты и черновики и обнаружила своё давнишнее стихотворение, о котором успела совершенно напрочь забыть. И как-то по-особенному им прониклась. Так что пусть будет здесь.

Ночь в музее

Не сбивается пульс у часов,
Не смолкают овации ливня --
Время заперто здесь на засов,
Всюду стынут морщины и бивни

Посмотри: под музейным стеклом
Собираются в кольца питоны,
Ледоколы идут напролом
И бессмертия ждут фараоны

Пусть смотрители выключат свет
И сквозь камеры зрит Всемогущий
Этой ночи уже много лет,
Но она не длинней предыдущей.

30.12.2017

В последнее время из всех эмоций я чаще всего ощущаю ненависть. Жгучую, переливающуюся через край. Её приступы похожи на внезапное удушье, как будто кто-то хватает рукой за горло. Я вижу триггер (сейчас мне нужно совсем немного), вспыхиваю, а потом... потом испытываю печаль, сожаление и усталость. Как это бывает после лихорадки или  судорог, когда тело обмякает и уже не может напрягаться. Так и эмоциональное тело становится вялым и инертным.

Да, ненависть истощает. Она витает в воздухе и сочится отовсюду, забирая огромное количество сил. И в очередном приступе мучительного раскалённого ослепления кажется, что по-настоящему рвёшь и разрушаешь, причиняешь боль и лишаешь жизней. Потом приходит осознание. И тогда её хочется отряхнуть и убраться подальше от её смертоносного облака.

Но мы все зависаем над ядовитыми испарениями -- скелеты озера Натрон. Голые, хрупкие, закальцинированные в своих принципах. Если подняться выше, то не задохнёшься, но если продолжать клониться к земле, это означает погибель. И мы клонимся, вдыхая новую порцию яда.

Выдохнутая ненависть возвращается по кругу и бьёт тебя самого и тех, кто тебе дорог. И так пока она не высушит всё. Придёт время, и некого и некому будет ненавидеть.

Но как быть отравленной земле?..

На определённом этапе мне казалось, что мне удалось победить страх -- мой вечный страх не выжить, не справиться, не продержаться на плаву. Не в смысле физического уничтожения, а в смысле завалить эту жизнь с нормальной траектории. И это не конкретные угрозы, а фоновое ощущение враждебности мира и невозможность взять ни один барьер на маршруте. Я очень долго работала с этим ощущением, чтобы убедить себя, что со мной всё в порядке, мир на моей стороне, а я справлюсь в любом случае. И я считала, что успокоилась и ничто уже не сможет поколебать мою уверенность в себе, но вот снова время тьмы и снова чудовища встают в полный рост. Как нечисть в заброшенной гоголевской церкви, как резиновые и картонные монстры в комнате страха. Рядом с тем, что уже потеряно или разрушено, я вижу своих близких мёртвыми, вижу, как не могу попасть в свои родные места, как не могу выбраться из нищеты и сделать рывок. Они теснятся вокруг -- страшный преждевременный Хеллоуин, дорога Данте по злокозненным щелям. И от этого парализующего напряжения временами хочется просто не быть, впасть в анабиоз. Но я иду дальше, смотрю на ужасающие силуэты, на мрак, на предчувствия моих будущих потерь -- и продолжаю идти, прижимаясь плечом к холодному выступу, по которому идёт тропа. Пока она есть, нужно идти.

Человеки из Арана

Я читаю довольно немного современной литературы и часто остаюсь не в курсе чего-то нашумевшего – кажется, о древних шумерских текстах я знаю даже больше, чем о топ-бестселлерах по версии The Guardian. Но если говорить о драматургии, то среди ныне живущих авторов у меня точно есть один фаворит – это Мартин Макдона, которого я люблю за умение сочетать чернуху с гуманизмом и абсурдистские диалоги с динамичным сюжетом. А также за богоискательство, неизменно ловко спрятанное под богохульством.

Поэзия путешествия и путешествие поэзии

Что вы представляете при слове "Европа" – очертания на географической карте, девушку, рассекающую моря на красивом бычке, или, может быть, песочного цвета планету, крутящуюся где-то в космических глубинах? Если сразу возник третий образ, то сегодня речь как раз о нём. Дело в том, что недалеко от нас – по космическим меркам – есть замечательная планета Юпитер, вокруг которой вращается целый выводок спутников. И вот Европа, одна из четырёх крупнейших юпитерских лун, замеченная ещё Галилеем, в последнее время стала объектом пристального внимания. Есть предположения, что она покрыта океанами, в которых, возможно, существует жизнь. Проверить эти предположения в октябре этого года отправляется аппарат под символическим названием Europa Clipper – раз есть клипер, значит, должна быть и вода. Вроде бы одна из многих миссий NASA, но почему я о ней заговорила? А потому что “клипер” не просто полетит исследовать Европу своими чуткими камерами и зондами, но и понесёт ей оригинальный сувенир с Земли – поэтические строки, выгравированные на крыле.

Febris Verna

Очень тяжёлые дни, полные тоски, каковая бывает перед неизбежными моментами боли или сложными испытаниями, о которых заранее знаешь, что они не пройдут легко. Пока природа вступает в расцвет и полноту жизни, я хожу и чувствую словно всё нутро моё прокручивается через мясорубку. Я уже проходила подобные периоды трансформаций в своей жизни, но сейчас эти симптомы протекают тяжелее. Может быть, тут как с физическим здоровьем -- всё самое энергозатратное нужно проживать в детстве и юности.

В свои 20, обнаружив подобное состояние, я забрасывала учёбу, обрывала контакты с людьми -- словом, лежала и мучилась в пещере, как Заратустра. Но сейчас я продолжаю делать то, что делаю, не схлопываюсь во внутренний мир из внешнего и от этой двойной нагрузки ещё сложнее: делать вид, что с тобой всё в порядке, что ты функционален, когда внутри болит, лихорадит и корёжит.

Мне приходится быть выносливой и терпеливой.

Я многократно представляю перед глазами картину из боевиков, когда герою нужно прыгнуть сквозь стекло, и он группируется, сжимается и пробивает его собой, вылетая в брызгах осколков. И этой мой замедленный, растянутый во времени прыжок сквозь стекло: вдох, удар, боль от тысячи порезов. Встать, отдышаться и прыгнуть снова.

Вспомнила на днях об опроснике Марселя Пруста и решила его заполнить второй раз (первый был лет 5 или 7 назад в предыдущем блоге). Сначала у меня была мысль найти ту запись и сравнить, но потом я решила, что не нужно сравнивать: то, что постоянно, так и остаётся, а то, что меняется, имеет смысл только в момент заполнения. Списки любимых писателей, художников и композиторов у меня всегда довольно обширные, но сейчас я отмечу только тех, к кому обращаюсь больше всего в данный период. Итак, погнали.

В гости к Габсбургам: как я ездила в Вену. Часть 3

После изрядной дозы изящного дворцово-паркового искусства я отправилась за пищей материальной, благо, недалеко от Шёнбрунна обнаружилась BILLA. Вена считается довольно дорогим городом, поэтому я взяла кое-какой паёк прямо из дома – отсутствие самолёта в логистической цепочке здесь сыграло мне на руку и позволило немного расширить багаж. Но провиант я взяла не только из соображений экономии: во-первых, один из моих двух отелей был без завтрака, и два первых утра (да и вечера, чо уж там) нужно было иметь под рукой быстрый перекус; во-вторых, поиск и тестировка подходящего заведения в незнакомом городе занимает некоторое количество времени и сил, а с масштабными достопримечательностями их часто не остаётся. Плюс логистика, как оказалось, у меня была сложная и с некоторыми непредвиденными обстоятельствами, так что иметь при себе немного еды оказалось хорошей идеей. Итак, в Билле я потратила 18 евро. Что можно купить в Вене на эти деньги? А вот что: