Брехт – жив?

Некоторое время назад я готовила лекцию о творчестве Бертольта Брехта и нашла украинский перевод его "Легенды о мёртвом солдате", сделанный современным поэтом Сергеем Жаданом. Перевод хороший – он написан живым и звучным языком, ключевые образы сохранены, и в целом смысл стихотворения передан точно. Однако меня даже больше заинтересовал авторский комментарий к украинской версии "Легенды…". Поэт в нём рассуждает о поиске подходящего писательского голоса для нынешних событий и сетует на то, что классики XX века не годятся для их осмысления: "…нам здається, що Ремарк, Селін, Брехт чи Гемінгвей пояснять нам, як ставитись до війни, що триває в нашій країні, як нам про неї говорити. Але, здається мені, що нічого вони не пояснять".

Почему нет? Потому что, пишет Жадан, у того, кто напал, и у того, кто обороняется, разная мотивация. Тут он в первую очередь намекает, конечно же, на переведённое им стихотворение – ведь Брехт рассказывает о солдате кайзеровской, нападавшей армии. В этот же ассоциативный ряд знакомый с мировой литературой читатель легко поставит ещё одного немца, Ремарка. Ну а герои Селина и Хемингуэя, хоть и воевали против германских войск, настолько разочаровались в войне как таковой, что их ни к одной из сторон не припишешь и духоподъёмного толку с них мало.

В целом с логикой Жадана можно согласиться – каждой исторической вехе нужны свои писатели, иначе мы бы всё сводили к одной только "Илиаде" и застопорились в творческой эволюции. Пост с переводом "Легенды…" был опубликован в 2020 году, и я думаю, что с тех пор подходящие голоса появились – и в избытке. Вполне возможно, что и сам его автор охотно занял своё место в этом хоре. Но вернёмся к Брехту. Что же мы видим в стихотворении? Центральный его образ – мертвец. Мёртвого солдата буквально выкапывают из могилы и тащат на войну. Зная историю автора, несложно догадаться, что этот солдат – его соотечественник, немец несомненно идущий нападать. Брехт таким образом критикует кайзеровскую Германию с её показным героизмом, за которым кроется пасть агрессора, полная трупов, прежде всего, своих же подданных. Всё предельно понятно, и к нам – тем, кто благородно защищается – это никак не относится.

Это на первый взгляд. Если же мы очистим своё восприятие от исторического контекста, на мгновение забыв о предыдущем абзаце, и снова отважимся взглянуть на мертвеца, то – странное дело! – нельзя будет определить, идёт он нападать или обороняться. Мы увидим, что он просто мёртв и вообще себе не принадлежит.

Смерть это в принципе отрыв от любых принадлежностей. Раса, пол, социальный статус, политические убеждения, интересы, имя наконец – всё это перестаёт определять человека, как только он умирает. Пример такого обезличивания и соскабливания всех маркеров, кстати, есть в стихотворении Киплинга "Добровольно "пропавший без вести", где мнимая гибель – это способ пропасть с радаров, лучшая маскировка для дезертира:

Врачи приходят после воронья,

Когда не разберёшь, где рот, где нос.

И только форма рваная моя

Им может сделать на меня донос.

Вот и солдат Брехта не имеет никаких опознавательных знаков. Да, перед ним несут какой-то флаг – но это делает не он сам, а окружающие, те, кто его волокут на повторную гибель. Если флаг отодвинуть, то за ним появится стёртое, лишённое черт лицо. И ему всё равно, кто его гонит воевать – кайзер, генсек или президент – потому что он находится за гранью всех возможных иерархий и статусов.

Мертвец в "Легенде…" вообще становится антонимом человека. Хотя чисто физиологически это не так – тело homo sapiens’а, после того, как его покинет душа, телом этого же вида и остаётся. Но Брехт в уродливом трупе своего несчастного героя как раз и показывает покорёженную душу. Главная ловушка войны в том, что она вынуждает максимально забыть, что ты человек: стоит поддаться – и вот, сквозь живую плоть и униформу проглядывает чёрная гниль.

Можно ли спастись от этой ловушки, выбрав "правильную" сторону конфликта? Я не знаю. И думаю, что не знал и сам Брехт. Но то, что происходит, когда в неё попадаешься он, на мой взгляд, описал предельно точно.

Предлагаю читателю самому определить, прав ли Жадан, актуален ли Брехт сегодня и так уж ли мёртв его мёртвый солдат. Чтобы мозг не завяз в автоматизме восприятия, я сделала текст двуязычным, выбрав наиболее удачные строфы из русского перевода "Легенды…", сделанного Семёном Кирсановым (между прочим, одесситом), и, собственно, жадановского. Также для чистоты эксперимента я заменила ровно пять слов, которые сигнализировали об историческом и национальном контексте стихотворения – чтобы можно было сфокусироваться только на герое и том, что с ним происходит. Оригинальные версии текста на немецком, русском и украинском языках можно найти ниже, кликнув на имя автора/переводчика.

Legende vom toten Soldaten

Четыре года длился бой,
А мир не наступал.
Солдат махнул на все рукой
И смертью героя пал.

Війна тривала без жодних дат
Правитель зітхав як міг
За тим що вірний його солдат
Так невчасно поліг.

На кладбище стелилась мгла,
Он спал в тиши ночей.
Но как-то раз к нему пришла
Комиссия врачей.

Прийшли лікарі й офіцери злі
Рішуче й без прикрас
Лопатами викопали із землі
Тіло солдатське враз.

Врач осмотрел, простукал труп
И вывод сделал свой:
Хотя солдат на речи скуп,
Но в общем годен в строй.

І солдата повели навпрошки
І ніч чарівна була
Й крізь дірку в касці йому зірки
Світили з нічного тла.

В прогнившую глотку влили сто грамм,
Качается голова.
Ведут его сестры по сторонам,
И впереди – вдова.

А так как солдат изрядно вонял –
Шел впереди поп,
Который кадилом вокруг махал,
Солдат не вонял чтоб.

І музиканти з того всього
Грали бравурний марш
І солдат бадьоро, як вчили його
Волік свій зогнилий фарш.

І два санітари вели мов брати
Попід руки його
Щоб він не розпався й міг іти
І не загубив чого.

Они свой несколькоцветный стяг
Несли, чтоб сквозь дым и пыль
Никто из людей не мог рассмотреть
За флагами эту гниль.

Добродій у фраку вів його вперед
Поважний наче бог
Справжнього воїна точний портрет
Що пам’ятає про борг.

Оркестра военного треск и гром,
Литавры и флейты трель...
И ветер солдата несет вперед,
Как снежный пух метель.

Вили пси й кричали коти
Линув писк щурячих хорів:
Бо до суперників перейти
Ганебно і для щурів.

И женщины в селах встречали его
У каждого двора.
Деревья кланялись, месяц сиял,
И все орало "Ура!"

Трубы рычат, и литавры гремят,
И кот, и поп, и флаг,
И посредине мертвый солдат
Как пьяный орангутанг.

Коли ж заходили до сіл
І тішились життям
Про нього забували всі
За співом і питтям.

Шумливой толпою прикрыт его путь.
Кругом загорожен солдат.
Вы сверху могли бы на солдата взглянуть,
Но сверху лишь звезды глядят.

Та ніч добігає кінця свого.
Коротка зірок круговерть.
І знову солдат, як навчали його
Приймає геройську смерть.

Автор – Бертольт Брехт, 1918
Перевод на русский язык – Семён Кирсанов, 1932
Перевод на украинский язык – Сергей Жадан, 2020