Давненько не писала в рубрике "жизнь". В первую очередь из-за того, что много времени и сил уходит на легализацию в моём новом-старом городе. Но также и потому что о самой жизни сказать особо нечего. Внешне моё нынешнее состояние выглядит идиллическим -- и однообразным. Я варю кофе, вытираю пыль с подоконников и тумбочек, хожу на море дышать солью и греть лицо под осенним солнышком. Жарю глазунью (с некоторых пор полюбила жидкие желтки -- может быть, потому что скучаю по брату и хочу уловить больше похожего в мелких бытовых привычках), читаю Томаса Манна, вступаю в перебранки с родственниками... короче, заполняю дни простыми, малоинтересными, неамбициозными занятиями.

Но в то же время и постоянно думаю о себе, о трансформациях, которые со мной произошли и продолжают происходить. Через неделю мне исполнится 34 года и я подхожу к этой цифре с совершенно пустыми руками. За последние полгода у меня обнулилось всё, что могло обнулиться -- работа, социальные связи, отношения с мужчинами, привычный уклад, представления о себе, наконец. Особенно тревожит, конечно, первое. Я всегда горячо соглашалась с мыслью, что "ты -- это не твоя работа". Но когда я утратила эту опору, моё любимое дело, и столкнулась с собой-обнулённой, мне стало ужасно дискомфортно. В моём вузе не стало бы лучше, но любое трудоустройство неизбежно создаёт ореол нужности, осмысленности действий, какого-то осязаемого результата, который ты привносишь в мир. А к трудоустройству подтягивались и интересы, которые происходили не из зарабатывания денег -- проще говоря, то, что приносило мне радость.

И вот теперь не осталось ничего, и я смотрю на свой пустой каркас с некоторой неприязнью -- если не сказать с отвращением. Я никак не могу смириться с мыслью, что если убрать всё и всех, останусь я, просто я. И вот это "просто я" имеет право дышать на этой земле независимо от всех внешних надстроек, и не просто дышать, а быть счастливой и любимой. Глядя на ситуацию со стороны, я пытаюсь смоделировать свои чувства, если бы кто-то из моих близких оказался в похожей трансформации, в скачке межвременья. Отвернулась бы я от этого человека? Нет -- конечно, нет. Но в отношении себя я почему-то наблюдаю совершенно необоснованную жестокость и непозволение просто зависнуть и побыть никем. И это грызёт меня постояно.

Но -- я по-прежнему просыпаюсь и восхищаюсь пением малиновок за окном. С наслаждением хожу по хрустящей гальке у самой кромки прибоя. С упоением читаю "Будденброков". Я, которая любит этот мир и ценит его малейшие радости, всё-таки присутствует где-то рядом и говорит, что этого уже достаточно, и всегда будет достаточно. Может быть, именно она подскажет мне, как и чем наполнить опустевший каркас. Или доломать его.