Ну вот, кажется, жизнь моя снова вошла в какую-то ритмическую фазу и приобрела более-менее понятные(???) очертания. Я бы может даже немного участила явки сюда, но постоянные перебои с интернетом не дают развернуться. Как говорят в народе, бедному жениться... Я официально на каникулах, мой первый семестр в роли преподавателя колледжа прошёл довольно удачно и я в целом удовлетворена результатами -- учитывая, что колледж непростой, да и условия, в которых я живу и работаю, тоже. Зафиксировала сама для себя много нюансов, которые нужно учесть и исправить в будущем учебном году. Всё-таки я, наверное, неплохой специалист, потому что поймала себя на том, что могу не только погружаться в работу с позиции увлечённого предметника, но и оценить свой методический уровень и увидеть промахи. Система среднего профессионального образования была мне доселе незнакома и я, признаться, скептически относилась к этой прослойке, но сейчас я вижу в ней огромный потенциал и возможности как принести пользу студентам, так и поэкспериментировать самой. В общем, передо мной большое непаханое (а главное, интересное!) поле и я собираюсь им заняться.

А пока я открыла купальный сезон -- впервые за много-много лет это случилось в в начале, а не в середине лета. Чёрное море всё ещё прекрасно -- несмотря ни на что. А плавание, конечно, очень хорошо меня успокаивает и структурирует. В какой-то момент я даже ощутила, как мои расшатанные мысли и нервы входят в здоровое русло. Как будто я непонятное количество времени провела без сознания, а потом мне дали понюхать нашатырь -- и вот она я, пришла в себя. Может быть, сработала моя "заводская" настройка на то, что большую часть года я провожу в Киеве за работой, а потом приезжаю в Сочи и погружаюсь в курортно-отпускную жизнь. Такое себе ощущение привычного порядка вещей. Но чувствовать себя совсем счастливой и свободной я всё ещё не могу, потому что прошлое по-прежнему тянет вниз как гири и вопросы будущего сбивает с твёрдой поступи, как вихрь, и всё же... под нашим солнцем морская волна мерцает, земля наливает соком свои дары, а нагретые листья инжира благоухают так же, как и в первые дни творения. Зачем-то это всё нужно.

И снова привет, дорогой терпеливый читатель. Я не пропала и не вышла из окна (хотя иногда хочется, честно говоря) и со мной, в общем, происходят не только выматывающие, но и приемлемые вещи, но вести дневник невероятно сложно. Наверное, потому что хорошее не настолько масштабное, чтобы им делиться, а о том, что болит, рассказать тоже не могу, потому что очень больно. Невероятно, правда? Похожее состояние как-то очень удачно зафиксировал Булгаков в своём дневнике: "Писать ничего и ни о чем не могу, пока не развяжу свой душевный узел". Вот и я никак не могу развязать свой. В остальном же всё банально и рутинно -- я заканчиваю учебный семестр (да, я опять препод, только на этот раз не в вузе, а в колледже). С новым местом работы складывается, ученики толковые, коллеги замечательные и очень лестно отзываются обо мне и моих занятиях, но глубокого внутреннего удовлетворения я от этого, как водится, не ощущаю. Дрозды поют, на грядках поспевает земляника, а отдыхающие устремляются на причёсанный и заново оборудованный к лету пляж. Думаю, что скоро и я соблазнюсь упругой бирюзовой водичкой и отправлюсь плавать и прогревать свои члены под южным солнцем... но на свой внутренний курс я по-прежнему не легла и всё ещё не знаю, что я, кто я, зачем я здесь и что буду делать дальше. С момента переезда я списывала это состояние на радикальную смену места и связанную с ней потерю дорогих для меня вещей и людей, но сейчас мне кажется, что так было бы даже если бы я осталась. (Неужели это кризис среднего возраста?..)

В любом случае, я живу, я хожу, я что-то делаю, но связно и развёрнуто ответить на вопрос "как дела?" мне по-прежнему нечего. Но спасибо тебе, знакомый и незнакомый читатель за этот молчаливый вопрос, воплощённый в статистике посещений блога. Кто знает -- может быть, в нём ещё будет что почитать.

И снова здравствуй, дорогой дневник. Являюсь раз в месяц, но чаще пока нет смысла, ибо писать на данном этапе совершенно нечего. Раньше, когда у меня случались периоды без интенсивных событий вовне, я обращалась внутрь себя и рассуждала о чём-то, что занимало мои мысли, но сейчас нет даже этой интроспекции. Наверное, я переживаю нечто похожее на настоящую депрессию: у меня нет сил проявляться, учиться чему-то новому, заниматься творчеством и наукой. Нет сил даже читать. Тревоги последних нескольких месяцев выбили меня из и без того шаткого равновесия, и теперь я впала в состояние тупой стагнации. А самое главное и самое печальное, я никак не могу отыскать смысл во всей этой глупой игре. И я всё время думаю, что великие люди переживали сложные испытания ради великой цели -- оставить после себя нечто ценное для науки или искусства, воплотить великие идеи, перекроить мир, влиять на мировоззрение многих последователей... На фоне этого испытания оправданы -- закономерное мученичество ради миссии в веках. А когда ты самый обычный заурядный человек, трудности выглядят нелепо. Получается, что мне нужно собрать все свои оставшиеся силы и напрячь волю просто ради того, чтобы сохранить и вытащить себя. Просто себя, вот такого заурядного человечка. Тогда соотношение усилий и результата выглядит нелепым и дисгармоничным. Но если бы я знала, что моё существование всё же весомо, что бы я сделала в первую очередь?.. 

Человек – материал для жизни, и есть люди совершенно потрясающей пластичности, из которых лепятся красивые судьбы. Они меняют профессии и преуспевают в каждой. Уезжают и приживаются в новых местах. Строят отношения. Делают то, что по душе.

И есть я.

Иногда я думаю, что всё неправильно и я запорола всё, что можно было запороть в этой жизни. Я жила и всегда считала, что жила плохо (в смысле, была плохим исполнителем жизни) и неумело. Но сейчас я столкнула всё прошлое в пропасть и то, что получается у меня сейчас, ещё хуже по качеству – ещё более кривая халтура, чем была до этого.

Скучаю ли я по сброшенному в пропасть? О, нет. Уж это-то было сделано вовремя и в соответствии с замыслом. Всё было сделано вовремя и в соответствии с замыслом, но всё же я думаю, что я оказалась дрянным материалом и мне не хватает пластичности.

Была некоторая устоявшаяся версия меня, привязанная к определённому укладу. К тому, что литераторы-романтики назвали бы мещанством, а Герман Гессе удачно описал в романе «Степной волк» в пассаже про араукарию на лестничной клетке. Вот по этому укладу, по «араукарии», по своим мыслям и состояниям, отлитым в плотную материю постоянства, я скучаю.

Вещи, незначительные настолько, что казалось, они никогда никуда не денутся, а если и денутся, то я это никак не почувствую. Кто же знал. Сейчас эта тоска ещё не разлилась в полной мере, потому что я ещё не «пришла в сознание» после слома, но потом начнутся фантомные боли, силу которых мне ещё предстоит узнать.

Мой ум ослепляют тысячи мучительных вспышек устремлений, ожиданий, порывов, но потом меня как будто окунают в холодную воду. И я трескаюсь, как застывающая магма.

И я думаю – если меня так легко разрушить, может там никогда и не было ничего ценного, стоящего? Ничего, что могло бы выдержать перепады и перемены?

А раз так, то какая глупость, какая безделица эта тоска по отбракованному голему прошлого. Почему бы не потратить себя на настоящее, пусть оно будет слеплено столь же хуёво? Почему бы не тратить свой материал? Истории всё равно, что было сделано – прозаический черепок от амфоры для масла и кусочек крыла Ники Самофракийской есть одна и та же земная пыль.

Но жизнь больше всего этого. Больше болей, чаяний, радостей, побед и плохо сделанных слепков с матриц судьбы. Шезлонг на вилле у озера Комо и койка в застенках НКВД одинаково незначительны перед потоком жизни. Всё та же, всё та же земная пыль. И жизнь больше этого. Пока мои глаза не закроются и моё сердце не остановится, она будет больше. В этом её сила – и трагедия.

Я – плохой материал и столь же плохой мастер, но приходится тратить эту глину бытия, всё время что-то лепить из неё. И что бы ни слепил – всё будет принято и поглощено жизнью. Но что ж я так тоскую по своим колченогим шедеврам «раннего периода» ?..

 Пока мои дни пусты и прозрачны, как зимнее побережье, я думаю… о любви. Раньше я много рефлексировала о чувствах, препарировала каждый сердечный спазм, потом на первое место вышла самореализация, потом грянули планетарные трансформации. Теперь трансформации стали нормой жизни, самореализация сбросилась до заводских настроек, а я вновь думаю о любви. Не вселенской – об этой-то я думаю всегда – а тем, что происходит между мужчиной и женщиной. Между мной и мужчинами, которые приходили в мою жизнь, если уж сузить фокус.

Ко мне приходили хорошие мужчины. Кроме одного. Но даже ему я тоже благодарна – за яркую демонстрацию теневых сторон. Ко мне приходили хорошие мужчины, но во всех своих отношениях я испытывала нехватку. Мне в память врезался эпизод из «Анны Карениной», где Анна говорит Вронскому, что до отношений с ним она как бы чувствовала себя голодной, а теперь её накормили. Не помню этот фрагмент дословно, но суть ясна. Так вот, я во всех своих отношениях всегда ощущала голод. Каждый раз это проявлялось по-разному – с кем-то не хватало времени вместе, с кем-то тактильного контакта, с кем-то духовного понимания…  Это не была вина моих партнёров, просто так складывалось. Но думаю, что все эти проявления дефицита можно сформулировать одной короткой фразой – мне всегда хочется полного слияния, а я его не получаю. 

Я никогда раньше не анализировала этот аспект в себе и считала себя достаточно независимой в отношениях, но теперь понимаю, что мне нужно это – быть вместе 24/7 (речь, конечно, о ментальной сонастройке), всегда делиться планами и мыслями, непрерывно изучать миры друг друга. И ощущение, что ты просыпаешься рядом с любимым человеком, и вам не нужно никуда спешить, разъезжаться и расходиться, в том числе и в мировоззрениях. Что ты так проснёшься завтра и послезавтра, и ещё много дней. Рутина взаимопрорастания, от которой иногда сбегают в отношения на стороне. Рутина, которую я боялась почти всю жизнь, не думая, что она нужна мне как воздух. 

У меня есть предположение, что мне просто не дано испытывать насыщение человеком на всех уровнях, потому что это сбило бы меня с какой-то другой важной цели, для которой я создана. Я верю в высшие силы и – это небольшой оффтоп – не единожды помышляв о самоубийстве, каждый раз ловила чёткое осознание, что даже если я и попытаюсь, мне не дадут. Так вот, и здесь примерно так же – если я задамся целью построить отношения, в которых мне будет всего хватать, мне этого никогда не позволят. А во имя чего эта вечная нехватка, я даже и предположить не могу.

Может быть, это всего лишь очередной виток моей дисгармонии. И кто знает, если бы я получила отношения с полным насыщением друг другом, я бы взвыла куда раньше партнёра и сбежала и отстранилась. Но это чувство нехватки отчётливо, и оно не перебивается концентрацией на себе и своих интересах – слава Богу, они у меня есть, и я никогда не строила свою личность за счёт мужчин. И всё же я продолжаю голодать.

Драгоценность опыта

Однажды в период активных психопрактик я получила от наставницы задание написать ровно 200 желаний. Не абстрактный «мир во всём мире», а то, что касалось бы только меня. С тех пор прошёл не один год, но за всё время я так и не смогла осилить это количество – мой список застыл где-то на пункте 101 или 102. Оказывается, желать – это непростое искусство, которому нужно учиться. Думая об этом, я вспомнила сказку Валентина Катаева «Цветик-семицветик». У маленькой героини было не 200 желаний, а всего 7, но её список определённо стоит внимания.

Я решила внимательно перечитать сказку, а для полноты восприятия ещё и пересмотреть два снятых по ней мультфильма – собственно, «Цветик-семицветик» (1948) и «Последний лепесток» (1977). Попробуем немного поразмышлять, какое же главное чудо принёс героине цветик.

И снова здравствуйте. Если мой дорогой постоянный читатель меня потерял, то сообщаю -- у меня всё примерно по-прежнему. Дни мои проходят всё в той же мифологической зацикленности. Я до сих пор не нашла работу -- и очень от этого расстраиваюсь. Хотя по-хорошему мне бы стоило радоваться этой долгой паузе -- неизвестно, будет ли Сочи конечной точкой моих странствий, неизвестно, насколько много времени и сил будет забирать моя работа, когда я наконец её найду. Так что сейчас идеальное время, чтобы долго спать, долго гулять, проводить дни на пляже, смотреть кино, вспомнить о творчестве. Короче, расслабиться перед новой порцией усилий. Но я не могу расслабиться.

Я продолжаю непрерывно думать о себе, о том, что ушло из моей жизни, и что осталось. Продолжаю думать, но не нахожу ответа, что для меня по-настоящему важно. В иные времена у меня были какие-то большие и сложные вещи, которые я хотела сделать или получить. Навыки, статусы, крутые повороты. И я их делала и получала, но моя проблема в том, что по достижении опредеделённой отметки я легко охладеваю к желанной цели. Как только я научилась эффективно преподавать английский, мне стало скучно и я решила написать диссертацию. Когда я убедилась, что в состоянии написать научный текст на 200 страниц, я отказалась от дальнейших академических амбиций. Я очень долго хотела вернуться на родной юг и вот теперь, когда вернулась, когда этот непростой путь был пройден, я не знаю, что я буду здесь делать и какой мне бы хотелось видеть свою жизнь. Я мечтала о человеке, который был бы моей родственной душой, а теперь когда у меня есть такой человек, я тону в тревожных сомнениях, по росту ли мне эти отношения и готова ли я их развивать в той мере, в которой требуется развивать отношения такого уровня.

В одной из предыдущих заметок я как-то писала, что я не геймер по натуре. И сейчас мне снова пришла на ум аналогия с компьютерными играми -- мне подумалось, что мне скучно играть за своего персонажа, потому что игра вроде как открытая и я могу делать что угодно, но нет квеста, нет цели, к которой нужно было бы стремиться из этих ровных субтропических дней. Это не значит, что я не хочу ничего делать. Разумеется, я буду работать, продолжать приводить в порядок дом, помогать своей семье, куда-то ходить и чем-то интересоваться. Это не депрессия, а скорее приступ этакого аксиологического дауншифтерства -- я не хочу брать высокие барьеры, потому что в поле моего зрения нет такого барьера, который казался бы мне достойным внимания. Мне всегда казалось, что нужно стараться быть кем-то необычным -- человеком, чью судьбу можно читать как приключенческий роман. Или, по крайней мере, в чей блог иногда интересно захаживать. Но суть в том, что когда ты просто живёшь, без притязаний на оригинальность, жизнь не заканчивается. И именно это вгоняет меня в такую тоску. Персонаж в игре, но ты не хочешь идти ловить дракона или победить главного босса или искать ящичек с сокровищем. Ты просто живешь и всё. Кто бы мог подумать, что в этом будет больше морального напряжения, чем в надежде пробраться через горящие границы!..

Я очень люблю английское выражение to be at sea -- быть в тупике, в замешательстве. Вот я, стою перед целым огромным морем, но не знаю, куда дальше. И нет тех жизненных нервов, которые можно было бы обратить в текст...

 Давненько не писала в рубрике "жизнь". В первую очередь из-за того, что много времени и сил уходит на легализацию в моём новом-старом городе. Но также и потому что о самой жизни сказать особо нечего. Внешне моё нынешнее состояние выглядит идиллическим -- и однообразным. Я варю кофе, вытираю пыль с подоконников и тумбочек, хожу на море дышать солью и греть лицо под осенним солнышком. Жарю глазунью (с некоторых пор полюбила жидкие желтки -- может быть, потому что скучаю по брату и хочу уловить больше похожего в мелких бытовых привычках), читаю Томаса Манна, вступаю в перебранки с родственниками... короче, заполняю дни простыми, малоинтересными, неамбициозными занятиями.

Но в то же время и постоянно думаю о себе, о трансформациях, которые со мной произошли и продолжают происходить. Через неделю мне исполнится 34 года и я подхожу к этой цифре с совершенно пустыми руками. За последние полгода у меня обнулилось всё, что могло обнулиться -- работа, социальные связи, отношения с мужчинами, привычный уклад, представления о себе, наконец. Особенно тревожит, конечно, первое. Я всегда горячо соглашалась с мыслью, что "ты -- это не твоя работа". Но когда я утратила эту опору, моё любимое дело, и столкнулась с собой-обнулённой, мне стало ужасно дискомфортно. В моём вузе не стало бы лучше, но любое трудоустройство неизбежно создаёт ореол нужности, осмысленности действий, какого-то осязаемого результата, который ты привносишь в мир. А к трудоустройству подтягивались и интересы, которые происходили не из зарабатывания денег -- проще говоря, то, что приносило мне радость.

И вот теперь не осталось ничего, и я смотрю на свой пустой каркас с некоторой неприязнью -- если не сказать с отвращением. Я никак не могу смириться с мыслью, что если убрать всё и всех, останусь я, просто я. И вот это "просто я" имеет право дышать на этой земле независимо от всех внешних надстроек, и не просто дышать, а быть счастливой и любимой. Глядя на ситуацию со стороны, я пытаюсь смоделировать свои чувства, если бы кто-то из моих близких оказался в похожей трансформации, в скачке межвременья. Отвернулась бы я от этого человека? Нет -- конечно, нет. Но в отношении себя я почему-то наблюдаю совершенно необоснованную жестокость и непозволение просто зависнуть и побыть никем. И это грызёт меня постояно.

Но -- я по-прежнему просыпаюсь и восхищаюсь пением малиновок за окном. С наслаждением хожу по хрустящей гальке у самой кромки прибоя. С упоением читаю "Будденброков". Я, которая любит этот мир и ценит его малейшие радости, всё-таки присутствует где-то рядом и говорит, что этого уже достаточно, и всегда будет достаточно. Может быть, именно она подскажет мне, как и чем наполнить опустевший каркас. Или доломать его.

Киев∞Адлер

Я проделывала этот путь множество раз – практически с рождения, с тех времён, когда моя мама, студентка киевского Политеха летала с годовалой дочкой в Сочи к родителям. Я ездила на поезде Киев-Адлер – пока не наступила грозная, как у Булгакова, история, оборвавшая его маршрут. Я ездила через Гомель на автобусах, я ездила на пароме через Крым, на такси из Краснодара, на самолётах через Москву, Питер, Минск, Ригу, Белгород, через Ереван… – на всех возможных комбинациях земного, воздушного и водного транспорта, которыми только можно было воспользоваться.

Маршрут моей жизни, ось моего календарного года и точка моего раскола – расти, становиться кем-то в Киеве, но мыслить побережье своей духовной родиной и стремиться к ней. Я не знаю, доведётся ли мне когда-нибудь снова проехать по этому маршруту в обратную сторону. Увижу ли я ещё Киев, город моей юности? Тоже не знаю. Хотя и не могу сказать, что скучаю. Я столько раз чувствовала себя там каким-то чужеродным элементом, что мой нынешний переезд кажется самым логичным решением из возможных.

Но эти рассуждения оставим на потом, для рубрики рефлексий. А сейчас поговорим о моём последнем путешествии из Киева в Сочи.

Как я провёл лето

Постоянные читатели этого блога -- уверена, что таковые здесь есть -- вероятно, задаются вопросом, почему с августа здесь не было новых постов. Отвечаю.

Я всё-таки приняла самое главное решение и совершила свой главный прыжок -- уехала с Украины и вернулась в свой [можно сказать] родной город Сочи. К влажному воздуху, наполненному цикадьим треском. К побережью, на котором я знаю каждый камушек. К пёстрой толпе отдыхающих и запаху специй у сувенирных ларьков. К родному языку, который вливался в меня, как целебное зелье. К родным людям. К себе-подлинной -- которую я до этого не знала.

Как я уже писала, июль был тяжёлым и обесточивающим, но август и, главное, сентябрь сполна вернули мне компенсацию за дни слёз и тяжёлых метаний. Я давно (а может и вовсе никогда раньше) не чувствовала в себе такую полноту счастья -- оно искрит и переливается через край и мне хочется им делиться.

Свои приключения на пути сюда я обязательно опишу, пока лишь только скажу, что блог никуда не девается и дальше будут посты о литературе, путешествиях, озарениях и всём том, из чего состоит эта странная и милая жизнь. Какая же она иногда удивительная!..

Seven Questions about the Journey

Why are we leaving in such unreadiness?
– Your name was last.
Is it too late to call? Is there still time to confess?
– The moment's passed.
If the weather is stormy, should we go nonetheless?
– None forecast.
Where are our dogs and our horses? Can you guess?
– Slain. Shot. Gassed.
How will we know when we reach our new address?
– Heed the blast.
How do we look in our fine new leaving-dress?
– Alone. Aghast.
Where are we going, so light and riderless?
– Nowhere. Fast.

Don Paterson, 2011

Снова провисаю и не пишу регулярно -- хотя может лучше редко, но метко, чем каждый день штамповать всё подряд (для этого всё ещё есть илонмасково логово, хаха). Но в этом году мне особо и нечего написать в сочинении "как я провёл лето". Весь июль я лежала обесточенная, раздавленная переживанием своих потерь и, можно сказать, потратила этот месяц впустую. Каждый раз, на каждом жизненном этапе я пытаюсь научиться отпускать отжившее. И каждый раз это всё равно оборачивается светопреставлением. Но только сейчас я начала внимательно рассматривать эту свою привычку вцепляться мёртвой хваткой в места, людей, вещи и т.д. И только сейчас увидела, как сильно она испортила мне жизнь до -- в тех ситуациях, где надо было просто разжать пальцы, отпустить ненужное и открыть ладонь для нового, которое было бы в сто раз лучше ("Дурень, бросай ружьё, да всплывай поскорей!" -- как говорил бобёр Шарику из "Простоквашино"). Но нет. Нам надо потешить свою жажду обладания и держаться за весь свой скарб, пока он не истлеет прямо в руках. Забавно, кстати -- я сейчас внезапно вспомнила свой майский курс массажа и подумала, что неспособность отпустить это по сути и есть спазм. Всё, что "спазмирует" в голове -- спазмирует и в мышцах.

Неудивительно, что меня размазало: мне пришлось с силой разжать руки и выпустить всё, что у меня было -- привычную рутину, работу, окружение, убеждения и ожидания, наконец. И надо бы мне радоваться, потому что многое по совершенно объективным причинам, в которых я точно уверена, должно теперь пойти лучше, но я провела месяц в депрессии, плевании в потолок и неспособности действовать. С началом августа меня качнуло в обратную сторону и меня охватила лихорадка движения -- как будто хочется скомпенсировать период застоя и успеть всё. Я заметила, что даже начала быстрее ходить, разве что не срываясь на бег. Этакий первитиновый угар солдата перед боем. И теперь уже -- безумное желание не просто отпустить, а разрушить и потерять всё окончательно, чтобы в итоге осталась только исходная точка. Новая, для нового маршрута.

Но по итогу я всё равно не ускорю то, что должно случиться в определённое время, и не избегу моментов, в которые мне нужно будет действовать интенсивно. Нужно лишь синхронизироваться с потоком, поймать волну, а это как раз то, что даётся мне сложнее всего. Вчера я ездила в Киев по нескольким приятным и неприятным делам и меня охватила радость -- я подумала, как здорово, что я в скором времени покину этот город, и оттого было вдвойне приятно любоваться знакомыми улицами в мягком предосеннем солнце, витринами кафе, зеленью парков, модными платьями киевлянок. Я не думала о своих отношениях с городом намеренно, потому что всё это уже было триста раз думано-передумано, мне просто хотелось успеть сделать свои дела. Но я поймала ощущение удовлетворения и благодарности, почувствовала его. Может быть, искусство отпускания как раз в этом и заключается -- меньше размышляй, чувствуй. 

Июль дался мне тяжело по многим параметрам, но странное дело -- чем явнее надо мною нависают различного рода испытания, тем ярче они подсвечены неожиданными чудесами и подарками судьбы. Я привыкла всегда рационализировать всё, что со мной происходит, раскладывать это по каким-то упорядоченным ячейкам причинно-следственных связей, но теперь... теперь я перестала это делать и просто позволила пространству разворачиваться вокруг меня. Это ощущение движения и пульсации жизни за гранью логики и готовых сценариев. Я сейчас пишу этот текст и понимаю, что счастлива особенным счастьем -- несмотря на испытания и тревоги. Как будто есть "здесь" и "там", а между ними забор с колючей проволокой, но я-будущая протягивает руки и говорит: "Прыгай, не бойся, я поймаю".

В последнее время я ещё много думаю о том, что я никогда не рассматривала людей как путь к исцелению. Если у меня что-то идёт не так или просто плохое настроение, я просто отстраняюсь и ухожу в себя, от всех подальше. Из-за этой привычки я разрушила много отношений в своей жизни -- потому что отстранение совершенно логично воспринимается как холодность и равнодушие. А сейчас я понимаю, что правильное взаимодействие с нужным человеком может очень многое вылечить. И это не означает, что ты сидишь и тупо сливаешь свои проблемы -- это уже попадает в категорию вампиризма. Собеседник может и не подозревать о проблемах, но даже разговор о каких-то бытовых незамысловатых вещах может вернуть силы и желание двигаться дальше. Мне всегда казалось, что я не имею права искать подобного (да и вообще любого) общения, когда мне плохо, и в любое взаимодействие нужно приходить только когда разберёшься со своими болями. И вдруг в один момент всё перевернулось и оказалось, что это не так, и что искать поддержки у другой души можно и нужно. И что бывают души как родной дом -- куда приходишь и тьма с усталостью мгновенно рассеиваются.

Я не позволяю себе предполагать главное и загадывать, что будет дальше. Я ещё только всматриваюсь в свет того особенного счастья и я-будущая лишь загадочно улыбается на мои бесчисленные вопросы о природе этого света. Но меня не покидает чувство, что дом теперь близок как никогда.

Иногда я жалею, что я не любитель компьютерных игр, потому что мне очень не хватает геймерского азарта при прохождении жизненных квестов. Когда всё сложно и нужно решать параллельно несколько крупных проблем и ничего не вяжется, моя первая мысль -- я хочу сдаться и не существовать, заберите меня из земной жизни. А по факту нужно относиться ко всему легко и воспринимать испытания как элемент игры. Просто провести вымышленного цифрового человечка мимо вымышленных же монстров. Или собрать какие-то артефакты, расслабившись и подключив немного терпения и любопытства. Или вовремя запустить какую-то волшебную сферу, которая вот же, у меня под рукой. Короче, играть. Не умирать каждый раз под тяжестью мысли, какая я бесполезная и обессиленная, а побыть геймером. Но я пока осознаю это лишь умом, а вот на уровне чувствования, увы, всё ещё скукоживаюсь перед трудностями.

Июнь почти кончился и он был разным. Главное, конечно, то, что вокруг меня разливается сочное и томное "малороссийское", как в прозе Гоголя лето -- слава Богу, пока не очень жаркое. Помимо напряжённой работы (сессия, защиты -- как всегда в этот период) я концентрируюсь на наблюдениях за природой. В основном на местном озере недалеко от дома, но иногда удаётся выбраться в Яготин, там и водоём побольше и лес обширнее, ну и в целом более дикие места. В этом году мне везёт с птицами -- удалось сфотографировать выпь и белую цаплю. И вообще, наблюдение за природой меня очень хорошо отвлекает и успокаивает, а остальное...

Я наконец-то пришла к окончательному решению уволиться. Сессия окончена, так что в понедельник иду в отдел кадров писать заявление и делать все прочие бюрократические процедуры. Тяжелее всего было сообщить заведующей кафедрой -- я знаю, что она до последнего старалась сохранить нашу кафедру. Да и коллег очень жаль, я ведь училась у них, писала диссертацию, потом многое почерпнула, когда уже стала преподавать. Обидно за них, потому что они все такие талантливые и душевные люди и не заслуживают всей той вредоносной ебанины, которая происходит с системой образования. Хотя нет, "обидно" -- слишком сухое и невыразительное слово. Я просто опустошена и разрушена до основания. Но пути назад уже не будет. Илион уже пылает и впереди ждёт Итака, поэтому сделать этот шаг нужно было.

Вообще много сложных, но нужных решений приняла я за этот июнь. И везде какая-то поразительная двойственность -- с одной стороны, ко многим вещам я шла и была готова давно и есть лёгкость, что я наконец претворяю их в жизнь, а с другой, на освободившихся пустошах моей души пылают такие страшные пожары боли и сожаления, что я иной раз задумываюсь, переживу ли я их вообще.

Недавно [в очередной раз] задумалась о восприятии себя: всё никак не могу откалибровать оценку своих усилий и возвращаюсь к теме своего quantum satis. Иногда я сильно корю себя за недостаточность -- я мало делаю, я плохо делаю, я не стараюсь. А иногда думаю, что наоборот, я делаю свой посильный максимум и нужно перестать сечь себя, как загнанную лошадь. Сегодня мне пришла в голову мысль, что в этом мог бы помочь взгляд со стороны, кто-то, кто мог бы посмотреть на мою историю как на книгу или фильм и оценить это как целостный сюжет и некую эволюцию (или деградацию) героя в нём. Но беда в том, что никто не знает мою историю от начала и до конца. Я разбрасываю короткие сводки то тут, то там -- здесь, в соцсетевых заметках, частично в разговорах с друзьями и знакомыми. Но полностью подлинную картину не видит никто и мне всё кажется, что однажды я встречу человека, в котором я увижу своё отражение целиком. И он сможет дать оценку моему quantum satis.

Но может быть, я и заблуждаюсь и нужно всё же научиться самой видеть себя и свои действия в целостности.

Долго ничего не писала всё по той же причине -- очень много работы, сессия и всё такое. Да и написать в событийном плане особо нечего: работа, пешие прогулки по району, домашние дела, наведение порядков.

Но зато традиционно есть мысли. Я вообще всегда любила начало июня, начало лета -- природа вступает в период своего полного расцвета. Самого яркого света, самой активной деятельности растений, животных. Тепла. Ароматов. Движения и жизни. И в начале лета всегда кажется, что впереди столько замечательного. Ну и конечно, это всегда был период предвкушения летней поездки в Сочи. Доделываешь дела по учёбе или, уже позже, по работе и собираешь чемоданчик.

Мне вспоминается один из последних разов. Тогда мы были вместе с Л. Лето было прохладное, я помню, что даже накидывала тренч, чтобы не замёрзнуть. Мы гуляли в парке на Владимирской горке, а потом в мягких сумерках шли к метро мимо Софийской площади. А там в тот вечер проводили концерт классической музыки под открытым небом. Была возведена небольшая сцена... оркестр, оперные певицы в мерцающих платьях. Люди вокруг -- кто-то, кто пришёл намеренно, а кто-то, как мы, проходил мимо и очаровался.

Конечно же мы остановились послушать. Я не помню, какие именно произведения исполнялись, из каких опер были арии. Но я запомнила, как мне в тот момент было хорошо. Лето, чувство приближающейся предотпускной свободы. Зелень в парке, стрижи, носящиеся в высоком и светлом летнем небе. Шум и шевеление города и огни в серовато-розовой дымке спускающегося вечера. Музыка. Л. рядом. Всё это на меня так подействовало, что хотелось плакать от переполняющих чувств -- и чтобы это мгновение застыло и длилось вечно. Мы стояли и слушали концерт какое-то время, и я, кажется, уткнулась головой в плечо Л. И мне было так хорошо и спокойно, как будто все волны моего житейского моря на время отступили и воцарился штиль.

Я вспомнила тот вечер и меня поразила очевидная, но доселе не сформулированная мысль -- я никогда не чувствовала спокойствия и удовлетворения. Практически не было такого дня, когда я просто жила, занималась своим рутинным трудом и знала, что всё в моей жизни в порядке. А моменты, которые мне казались вершинами счастья, как эта вечерняя прогулка и концерт на площади -- это просто моменты нормальной жизни. Но у меня её никогда не было, этой нормальной жизни, поэтому они воспринимались как нечто исключительное.

И теперь я думаю, а может быть, зря я оплакиваю эти моменты и на свете вовсе и не бывает, чтобы жизнь состояла из них? Не бывает, чтобы любимый человек просто всегда был рядом, чтобы город мирно жил и шумел своими трамваями и пешеходами, чтобы был труд в удовольствие, и шелест листвы, и музыка..? Чтобы был космос, а не хаос. И мысли о погибшей гармонии не пронзали ежеминутно ум тысячью отравленных игл.

The days are bright and filled with pain

Enclose me in your gentle rain

Снова немного выпала из дневникового ритма -- а всё потому что ритм жизни интенсифицируется. Много работы, много дел вне работы. Курс массажа окончен, теперь нужно снова вернуться в йоговский режим -- во время массажа я практически не занималась, т.к. тело было в таких трансформациях, что на свою зарядку меня не хватало. Но ничего, это всё легко возобновляется. Дай Бог немного разгрестись с работой.

Настроение у меня в эти дни... разное. Иногда ощущение света и безопасности, и того, что я на верном пути, и что всё у меня получится. Иногда наоборот -- чувство неподъёмности всего, что мне нужно сделать, страх и холод, как на пустынной ночной дороге. Есть, конечно, и несколько сердечных ран, которые никак не затянутся. Моментами я забываюсь и отвлекаюсь от них -- когда особенно много работы и всякого бытового. Но потом они, казалось бы зажившие, открываются и меня начинает корчить от боли. И мне тогда приходится тяжело, потому что мир, радостный весенний мир со всеми его возможностями, меркнет в моих глазах, и я теряю равновесие и всё моё естество сжимается от этой невозможной рези в груди... а потом проходит немного времени и, кажется, я вновь могу жить. Отряхиваюсь, смываю холодной водой вуаль ночных кошмаров с лица. И цикл повторяется. Мой вечный цикл, из которого я, вероятно, никогда не выйду -- умирать и воскресать, каждый раз воспринимая всё это всерьёз.

Скоро мне нужно будет принять очень сложное и важное решение, которое поменяет всё. Я мысленно готовлюсь к нему и, честно признаться, уже сейчас могу предположить, какой вариант из двух выберу. Но всё ещё не хватает некоторой внутренней силы, чтобы начать действовать. И я пока прислушиваюсь к нему -- как слушаю тихое мерное цоканье рельсов, когда поезд ещё не видно на подъезде к станции, но по этому цоканью понимаешь, что он уже едет и скоро будет здесь.

Но почему эти тяжёлые решения всегда нужно принимать во время, когда наливается соком листва и щёлкают в лесополосе соловьи, и хочется просто идти и не думать ни о чём, кроме цвета сумеречного неба?..

 Во время одного из сеансов моего лечебного массажа разговаривали с мануальщиком -- ну как разговаривали: он болтает, а я могу только сдавленно выражать своё односложное согласие или несогласие с его мыслью. Так вот, он говорил о здоровье, поддержании своего тела в нормальном состоянии и заметил, что в этом деле, как и во всех, чрезмерное напряжение и самоистязание вредит, а не помогает. Истина известная, но меня зацепило, что он при этом вспомнил латинское выражение quantum satis -- "в достаточной мере". Я не спросила, читал ли он ибсеновского "Бранда" (чтобы об этом говорить, нужно не отвлекаться на ощущения, вызванные интенсивной разминкой мышц спины), но сама вспомнила эту драматическую поэму и героя, который всё стремился обрести эту достаточную меру в своём служении идеалу.

Я задумалась также и о себе и вопросе, который меня беспокоит практически всегда -- а достаточно ли я делаю? Выполняю ли свой quantum satis? По факту я многим недовольна, но недовольство -- не показатель, потому что многие конвенционально очевидные свои достижения (типа защиты диссертации) я считаю незначительными. Так вот, как на фоне этого искажения понять, плохо ли я стараюсь, сверх меры или достаточно?

Тема для продолжения размышлений...

 Дела идут, объём работы увеличивается по мере приближения к концу учебного года. И это хорошо. Мне, как ни странно, нравятся последние суматошные месяцы перед летними каникулами. Может быть, из-за предвкушения отдыха, может быть, потому что я просто люблю тёплое время года. Иногда я страшный нытик в рубрике "жизнь", но так бывает не всегда. Уже пошёл пятый месяц 2025 года, скоро докатимся до половины. Год этот сложный и начался тяжело, и многие вещи разрушились, да и продолжают рушиться, но... я не буду отчаиваться. За это время я познакомилась и сдружилась с классными людьми. Я всё-таки продолжаю работать в том направлении, которое наметила. Хотя я иногда проваливаюсь в тревожный ступор, я научилась понемногу выходить из него и действовать. Делать те вещи, которые нужно. И не кому-то, а мне в первую очередь. Коряво, нерегулярно, с оглядками. Всё с тем же удушьем тревоги и сомнений. Но я делаю. Я часто критикую себя за малую результативность (может быть она вовсе не малая, но так в моих глазах), но это неправильно. Даже крошечный черепаший шажок должен считаться победой и нужным элементом пути. Дорога только вперёд и я на ногах, и я могу двигаться. И я должна. Забывать об этом категорически нельзя. Что бы ни происходило.

Сегодня была у мануального терапевта, прохожу у него курс лечебного массажа. Ожидаемо сказал, что много зажатостей у меня. Я потом расстроилась почти до слёз -- не при нём, к счастью, а позже. Из-за мысли, что вся моя жизнь с самого начала -- один большой спазм. Судорога вечного напряжения. Сколько моих дней и минут было отравлено этим напряжением! Я окинула внутренним взглядом все свои 33 года и захотелось плакать от злости. Да, именно от злости -- потому что это результат моего же подхода и поведения. А самое главное, что нужно теперь научиться по-другому. Если я однажды до конца разожмусь, во Вселенной, наверное, случится новый Большой взрыв.

В лиминальном Датском королевстве

А Гильденстерн и Розенкранц плывут.

(“Гамлет принц датский”, действие V, сцена 2)

Мы просто дрейфуем в сторону вечности, не рассчитывая ни на отсрочку, ни на объяснение.

(“Розенкранц и Гильденстерн мертвы”, действие III).

Если верить Шекспиру, был однажды в Дании такой случай: некто Клавдий, убивает своего брата, короля, и женится на его супруге, чтобы занять его место. Но его племянник-пасынок по имени Гамлет, не принимающий такое положение вещей, решает отомстить, и в ходе борьбы за власть и справедливость (для каждого свою) почти все герои пьесы умирают. Вдобавок вся эта история приправлена экзистенциальными размышлениями о смерти, времени, человеческой природе и реакции на жизненные вызовы – именно поэтому “Гамлет, принц датский” и дошёл до наших дней под маркой вечной классики. Даже если особо не помнить, в чём там суть, мрачный бледный юноша с черепом в руках и “быть или не быть” в мыслях – образ уж точно всем знакомый.

Но это Гамлет. А что если главным героем трагедии вдруг станет не он, а два мутных типа из череды второстепенных персонажей?